Поместье Первоцвет

Предлагаю нашим читателям, и которые уже давно читают наш сайт и те, кто только стал им, почитать продолжение, уже полюбившегося большинству, сказ о Радославе.
==================================================================
1 ГЛАВА
Родившись - ты обрек себя на Счастье

Присутствие чужих людей всегда переносились Радославом не однозначно. Вроде бы и присутствие человека, позволяло чувствовать себя тоже человеком, но с другой стороны из глубины сознания поднимался стыд, того, как он выглядит и горесть, то что он не может самое простое – ходить. Волна таких мыслей могла его ввести в депрессию, но навык немного усмехнуться выручал его. Как будто в нем жило две сущности и та сущность, которая давила деструктивными мыслями, пыталась быть сильнее и пыжилась от важности сказанного. Вторая – лишь усмехалась над потугами его оппонента.
И болезнь не давала возможность определять поступками приоритетность той или иной сущности. Наверняка, если были бы силы говорить и рассказав об этих сущностях врачам, ему бы приписали еще один недуг – шизофрения. Но кто из нас не спорил сам с собой :0)?

Человек, появившейся около его лежбища, был в белом халате, как и положено посетителям клиники. Но на правом кармашке висел бейджик, который подтверждал, что перед ним врач.
Милан Андреевич был действительно врачом, правда в этой клиники он был новичком. Однако уже успел закрепить за собой прозвище «Шаман». Это прозвище за ним окончательно закрепилось, когда он поднял на ноги, за 3 месяца, человека обреченного жить в обездвиженном состоянии все оставшеюся жизнь и у него была огромная семья, состоявшая из 5 детей и беременной женщины.
Никто в клиники не решался стать другом Милана Андреевича, что-то их настораживало при первых же фразах, во время общения. Они не догадывались, что Милан Андреевич не подпускал к себе не из-за гордыни, а для того чтобы их защитить их от самих себя. Ибо услышав, то о чем говорит Милан Андреевич со своими пациентами, у них наверняка бы поехали «крыша» и многие из них ушли бы в монастыри, занялись бы аскетизмом, да и просто задумались бы о жизни. А это перемены, на которые не все согласны и готовы.

Он говорил обычные вещи, но мог вставлять такои образом слова, сделать такой жест, или так прикоснуться к руке, что в Душе и разуме собеседника не было даже намека на вопрос, все сказанное было понятно и так просто выполнимо, что подкупало даже...чиновников.
Его внешний вид был всегда разный. То он выглядел как миллионер, то под халатом были потертые джинсы и старенький реглан. Прическа и волосы на лице, тоже создавали ощущения что ни живут своей жизнью, однако при этом он выглядел аккуратно, без излишков пафоса. Его рост тоже не выдавал его неординарности, он человек среднего роста, но было в нем то, что пугало, настораживало, но и одновременно рождало ощущения защищенности, причем полной. Достаточно было просто посмотреть ему в глаза.
И теперь глаза парализованного юноши, неизвестно по каким задумкам судьбы, оставшегося при памяти и сохранившего разумное восприятие реальности, и глаза Милана Андреевича встретились. Они также смотрели на Рада, как во сне Рада, с легкой усмешкой, веющая теплотой в которой хотелось раствориться.
- Ну что, рассказывай, что случилось - четко сказал врач, садясь рядом с кроватью.
«Он, что не знает, что я не могу говорить?» - это мысль резко ворвалось в сознание Рада, если бы он мог кричать, об просто рявкнул.
Врач посмотрел, подождал и ушел. Потом пришел на следующий день и опять попросил рассказать, о том что с ним случилось, без намека на то, что он воспринимает Рада, как не умеющего разговаривать и даже с какой-то удивленостью, что каждый раз, когда он приходит и спрашивает, ему не хотят отвечать. Так изо дня в день он приходил, вызывая уже не просто раздражение, а «чистой воды» злость, ненависть. И каждый раз он был то удивлен, то раздражен, иногда был и тем и другим. Но его мимика, голос, движенье выражали чувство негодования, почему с ним не хотят говорить.
Постепенно желание не просто крикнуть, а заорать, завизжать - «Я не могу говорить!!!»
Когда очередной раз Милан Андреевич раздраженно удивлялся, почему с ним не хотят говорить. Губы Радослава зашевелились и он тихо, с трудом, со всей присущей ему злостью произнес: «Я не мог-у го-вори-ть!» и испепелял взглядом этого тупого врача, который никак не мог понять, что он не может говорить. Стоп!!! Не мог, он ведь только, он только что произнес целую фразу.
Глаза Милана Андреевича стали вдруг усмехнулись и тепло, исходящие от них проникло в самую Душу, ее самые далекие закаулки. Он слегка улыбнулся и озвучил его открытие: «Не МОГ говорить!». Это открытие настолько потрясло Рада, что слезы покатились по его глазам, тонкой струйкой. Слезы радости, мысль что не все потеряно и что у него есть шанс жить и двигаться, и радоваться каждому сделанному шагу, прыжку. В нем ярко представилась картина, как он бегает, прыгает, играет, как те дети, которые он видел по телевизору. Заменившему ему общение с людьми и ставшего его учителем, который учил его говорить, правда мысленно, но разговаривать.
- Вот и ладушки, вот и молодчина, - врач вытер слезки и слегка прикасаясь головы, погладил по волосам, как это часто делала мама, когда сидела с ним. – Отдохни, но запомни раз и навсегда, теперь ты можешь говорить, и теперь уже обречен таки говорить.
- Бывай и помни: Если ты родился в этом мире – ты обречен на Счастье!